Новости

 

Яна Сексте и Максим Матвеев: мы пытаемся вернуть ребенку ощущение владения миром

07.09.2016

Историями про работу клоунов в больнице поделились основатели фонда «Доктор Клоун» в интервью газете «КоммерсантЪ». Яна Сексте и Максим Матвеев подробно рассказали, как меняется восприятие клоунов детьми, родителями и врачами, как построена работа и чем жил и живёт фонд.

 

...Иногда дети отказываются работать с психологами, но с радостью идут на контакт с клоуном. У этого есть интересная причина.

Максим: Клоун — существо с красным носом — какой-то дурак, немножечко ровесник, который может споткнуться, ушибиться, дурачиться, облиться. Он порой вызывает у ребенка больше доверия, нежели врач или психолог.

Яна: Мне даже кажется, что не ровесник, а единственный персонаж в больнице, который в иерархии ниже ребенка. Мама выше, медсестры, врачи выше. Ты должен все время их слушаться. И вдруг приходит какой-то дурак, что-то уронил, запутался в своих же коробках. И у ребенка появляется возможность командовать им и встать на ступень выше.

Максим: Нам психологи объясняли этот феномен. В больнице ребенок теряет власть над окружающим миром, у него не спрашивают разрешения о вторжении в личное пространство, о каких-то манипуляциях. И наша работа строится на том, чтобы попытаться вернуть ребенку ощущение владения миром.

Яна: Клоун спрашивает разрешения на любую манипуляцию. Можно войти? Можно сесть? Можно взять твою руку? Ребенок становится его кукловодом и таким образом отрабатывает свое желание управлять.

Максим: Часто дети постарше, которые уже понимают, что с ними происходит, очень агрессивно отвечают клоунам, выгоняют их. Это абсолютно нормально. В этой ситуации клоун должен уйти.

Яна: Ага, вот вы с Ванькой тогда ведь не ушли, хотя по инструкции должны были.

 

Максим Матвеев и Яна Сексте рассказали Коммерсанту о фонде Доктор Клоун

 

Натела (КоммерсантЪ): Расскажите, что за история?

Яна: Это два гаврика, Макс и наш коллега Ваня, пришли в палату к мальчику-подростку, а он как закричит: «Уходите! Нет! Все! Не хочу! Нельзя! Нельзя!» Макс ему говорит: «Ну хорошо! А через пять минут можно?» — «Нет. Нельзя!» А мальчик прямо по-настоящему злится. По инструкции они должны были уйти...

Максим: Но это же такой азарт! Достучаться!

Яна: В общем, на кураже Макс спрашивает: «Ну хорошо, в дверь нельзя, а в окно можно?» — «Нет. Нельзя!»

Максим: Но голос дрогнул уже, появилась другая интонация.

Яна: «В окно нельзя, хорошо. А в тумбочку можно?» В общем, они перебрали, все, что только было в палате. Все время «Нет! Нет! Нет! Нельзя!», а улыбку прячет. Но все равно «нельзя». И тут они увидели на потолке вентиляционное отверстие. Я не знаю, как эта мысль им пришла в голову, но ребята попросили разрешения залезть в вентиляционное отверстие. И он разрешил. А дальше началось шоу, которое смотрели все, кто в тот момент был на этаже в принципе. То они ползли друг по другу, то падали, то путались в халатах. Потом тащили тумбочку, чтоб на нее залезть, потом начали тащить кровать с мальчиком, чтоб по ней добраться до вентиляционного отверстия.

Естественно, мальчишка покатывался со смеху. И вся наша работа — это такие импровизации, которые нельзя заранее подготовить и отрепетировать. Подпитываемся эмоционально тоже таким образом — ведь получилось рассмешить.

Максим: Правда, не все дети могут открыто отдавать радость. Иногда им физически больно шевелиться, но, даже если ребенок лежит спиной к клоуну, можно почувствовать его благодарность. Он ее спиной выражает...

 

Прочитать интервью целиком